Коллекция

ЛЕГЕНДА ВЕКА

Совершенно СЕКРЕТНО №8/255 от 08/2010

Сергей МАКЕЕВ

Блудный сын, прекрасная индианка и веселый аббат

Я рассказал в предыдущем номере об удивительной судьбе французского поэта и воина Агриппы д’Обинье. Кипучая кровь неистового гугенота передалась по наследству. Его сын Констан д’Обинье был яркой личностью, но, увы, негодяем. Однако родовые черты часто проявляются через поколение. Внучка д’Обинье стала одной из самых известных и влиятельных женщин своего времени

Если кто-нибудь ненароком спрашивал старика д’Обинье о его сыне Констане, отец сокрушенно вздыхал и говорил:
– Бог не хочет, чтобы его милость переходила по наследству! – и на глазах старика всякий раз наворачивались слезы.
Констан был красив, умен и талантлив. Но порочные наклонности и тяжелый характер сделали его сущим наказанием для семьи. С ранних лет отец нанимал ему лучших учителей и наставников, даже переманивал педагогов из первых домов Франции, но все не шло Констану впрок. Когда отец отправил сына учиться в коллеж, тот и вовсе забросил учебу, зато познакомился с бутылкой и азартными играми. Отец решил послать Констана за границу, наивно полагая, что в Голландии местные протестанты наставят его на путь истинный. Куда там! В Амстердаме юноша продолжил свое образование преимущественно в борделях. Вскоре Констан вернулся домой, обремененный долгами, но не раскаянием.

Совершенно СЕКРЕТНО №7/254 от 07/2010

Сергей МАКЕЕВ

Неистовый шевалье

История поэта и воина Агриппы д'Обинье

Несколько лет назад я рассказал читателям «Совершенно секретно» о необычной литературной мистификации. Два заключенных ГУЛАГа, Юрий Вейнерт и Яков Харон, придумали французского поэта XVI века Гийома дю Вентре, сочинили ему героическую биографию, написали за него целый цикл сонетов «Злые песни». Вымышленный поэт и его стихи стали известны среди любителей поэзии, даже некоторые специалисты клюнули на мастерскую выдумку. Но Вейнерт и Харон, в отличие от других мистификаторов, не стремились исключительно к рoзыгрышу. Их вымышленный герой помогал авторам выживать в нечеловеческих условиях.
Эта мистификация оказалась с двойным дном: у Гийома дю Вентре был реальный прототип – французский поэт и воин Теодор Агриппа д’Обинье.
Д’Обинье поздно обзавелся семьей. Как многие немолодые отцы, он не умел общаться с детьми. Когда же сын Констан, дочери Мария и Луиза подросли, отец усадил их перед собой и заговорил:
– Я не рассказывал вам сказок, потому что в моем детстве я их тоже не слыхал. Настало время поведать вам историю моей жизни. Может быть, вы поймете своего отца и простите его суровый нрав: все слезы я пролил много лет назад, а улыбки раздарил и того раньше…
Я родился в 1552 году в благородной семье Жана и Катарины д’Обинье. Матушка моя ужасно мучилась при родах, бедняжка испустила дух, едва услышав мой первый крик. Поэтому меня назвали Агриппой, что значит по-латыни «рожденный в страданиях». Однажды, когда мне было лет шесть, я лежал в своей постели без сна, как вдруг в комнате появилась смертельно бледная женщина, бесшумно откинула полог, поцеловала меня в лоб и тотчас исчезла. Я до сих пор ощущаю ледяной поцелуй на моем челе. Впоследствии множество раз меня охватывало отчаянье при мысли, что я был невольной причиной смерти матери…
Отец нанимал для меня лучших учителей, приглашал их даже из Парижа. В семь лет я уже читал, писал и говорил на четырех языках, перевел с греческого один из диалогов Платона. Да, у меня были задатки ученого, философа, но Бог судил иначе…
Мой отец был убежденный гугенот, один из вождей протестантов. В восемь с половиной лет он взял меня с собой в Париж. С нами ехали около двадцати дворян, разделявших наши убеждения. Проезжая город Амбуаз в ярмарочный день, мы увидели страшное зрелище: на площади возвышался залитый кровью помост, на котором были выставлены головы только что казненных дворян-гугенотов; тела их товарищей простого звания болтались на виселице. Их казнили по ложному обвинению в заговоре против короля. Мой отец воскликнул: «Палачи! Они обезглавили Францию!» Потом он возложил руку на мою голову и сказал: «Дитя мое, когда упадет и моя голова, не дорожи своею, чтобы отплатить за этих достойных вождей нашей партии. Если ты будешь щадить себя, да падет на тебя мое проклятие!» При этих словах нас начали окружать горожане-паписты, возмущенные такими речами. Но мы дали шпоры коням и прорвались сквозь толпу фанатиков.

Совершенно СЕКРЕТНО №5/252 от 05/2010

Сергей МАКЕЕВ

Теркин без глянца

«Василий Теркин» Александра Твардовского – не просто «советская классика», а первое правдивое произведение о войне

Поэт и корреспондент фронтовой газеты Александр Твардовский встретил день Победы в Восточной Пруссии, недалеко от Кенигсберга. Сообщение о капитуляции врага прозвучало по радио ночью, поэтому утром солдаты и офицеры собрались возле дома, где располагалась редакция. Стоя на крыльце, как на трибуне, Твардовский поздравил всех с Победой. Он не успел даже сказать об условиях капитуляции – его уже не слушали, кричали «ура!» и обнимались. Только один, немолодой уже солдат плакал. Твардовский обнял его за плечи, пытался утешить. Солдат всхлипывал и повторял: «Сегодня люди перестали убивать друг друга…»
В тот первый мирный день стреляли только в воздух, салютовал и Твардовский – из нагана, с которым прошел всю войну. Конечно, в редакции накрыли стол, выпили на радостях. А потом поэт заперся в своей комнате и сел писать заключительную главу поэмы «Василий Теркин».
«Светит месяц, ночь ясна,
Чарка выпита до дна…»
Эта поэма создавалась и печаталась главами и частями с 1942 года, собиралась по строчке и по словечку, ее герой шагал вместе с читателями через всю войну.
С первых дней годины горькой,
В тяжкий час земли родной,
Не шутя, Василий Теркин,
Подружились мы с тобой.

Совершенно СЕКРЕТНО №4/251 от 04/2010

Мумин ШАКИРОВ

Чуть что – сразу Крамаров!

Сава и его неслыханная слава: история жизни одного из самых великих комиков отечественного кино

Наш серебристый джип медленно петляет по кривым улицам городка Колма, вежливо уступая дорогу пешеходам на «зебрах». «Город мертвых» расположен на берегу океана, в сорока километрах от Сан-Франциско. Его главная достопримечательность – кладбища. Они разбросаны по обе стороны главной улицы города – бульвара El Camino Real: слева – китайское, справа – итальянское, за ним сербское, греческое… Ровно в десять утра мы останавливаемся у еврейского мемориального комплекса Hills of Eternity, Холмы вечности. У ворот поджидает обаятельная брюнетка с большими изумрудными глазами. Это вдова Крамарова – Наталья Сирадзе. Она улыбается, здоровается с каждым из нас за руку и предлагает идти вверх по зеленой аллее в глубь парка. В этом саду камней с пальмами и папоротниками-великанами покоятся знаменитый комик Савелий Крамаров и многие другие выходцы из бывшего СССР.
Крамаров захоронен рядом с каменной часовней в русском секторе кладбища. Памятник артисту соорудил известный художник Михаил Шемякин. Это гримерный столик, на котором разбросаны бронзовые маски несыгранных трагических ролей, и подсвечник. Рядом лежат книги, в которые занесены названия любимых актером фильмов: «Друг мой, Колька!», «Неуловимые мстители», «Джентльмены удачи», «12 стульев» и «Большая перемена». Слева – занавес, справа – фото актера на пластине из титанового сплава. На таком материале картинка неподвластна времени. На мраморе высечены слова на иврите: «Последний дар – вечный покой душе твоей». Наталья кладет белые гвоздики рядом с портретом артиста и достает из-за бронзовых книг скомканный листок бумаги. «Вот смотрите, записка, – она разворачивает и читает: – Мы вас любим и обожаем! Привет из России!» Каждый день на могиле свежие цветы. Их приносят безымянные русские поклонники.
Побродив по кладбищу, мы покидаем печальную Колму и через двадцать минут оказываемся на горбатых холмах Сан-Франциско, подпрыгивая вверх-вниз по улицам. У моста «Золотые ворота» попадаем в пробку: слева океан, справа залив, из-за тумана устрашающе выглядывает тюрьма Алькатрас. Выруливаем на 101-й хайвей. Вокруг дивная красота: каньоны, скалы, местами суровый лес. Спустя час справа замечаем указатель, на котором написано Forest Knolls, Лесные холмики. Поселок состоит всего из десятка зданий: административного центра, кафе «Для двух птичек», почты и пары магазинчиков, в которые когда-то захаживали Савелий и его жена Наталья.

Совершенно СЕКРЕТНО №4/251 от 04/2010

Сергей МАКЕЕВ

Россия – родина врунов

Русские «предки» и «потомки» знаменитого барона Мюнхгаузена

Мой первый очерк в «Совершенно секретно» назывался «Кто же вы, барон Мюнхгаузен?» (№3, 2004). Я рассказал о реальном Мюнхгаузене и его литературном двойнике, об истории превращения его устных рассказов во всемирно известную книгу. Давно иду я рука об руку с этим Рыцарем Веселого Образа: проехал маршрутами Мюнхгаузена по Германии и России, познакомился с ныне здравствующими баронами фон Мюнхгаузен, в том числе с одной прекрасной баронессой и одной очаровательной баронессенкой. Со временем моя коллекция книг, портретов, иллюстраций и разных артефактов, вроде бешеной шубы, стала основой Музея барона Мюнхгаузена в Москве и виртуального музея в Интернете (www.munchhausen.ru).
В Германии считают, что рассказы Мюнхгаузена основаны преимущественно на местных охотничьих байках. А я уверен, что вдохновение он черпал в России. В самом деле, в нашей стране случаются вещи такие невероятные, что порой кажется: у нас что не выдумай, все может оказаться правдой!
Завиральные истории Мюнхгаузена, если охарактеризовать их совсем кратко, – это веселое бескорыстное вранье с единственной целью развлечь слушателей, да и самому позабавиться.
В России всего в избытке, и самозабвенных врунов тоже. Тут у Мюнхгаузена нашлись не только последователи, но даже, возможно, предшественники.
В России Мюнхгаузену везло на приключения – забавные и подчас довольно рискованные. И со временем он понял: жить в России опасно, но зато не только жить, но даже умирать здесь – интересно. Однажды на параде в Санкт-Петербурге у одного солдата случайно выстрелило ружье, причем не пулей, а шомполом – его тогда хранили в стволе; шомпол просвистел над ухом Мюнхгаузена. Вероятно, этот эпизод превратился позднее в рассказ Мюнхгаузена о том, как он подстрелил шомполом стаю куропаток, причем они не только нанизались, но даже поджарились на раскаленном шомполе, как на вертеле.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10