Шпионская история, которая поначалу походила на пародию, на самом деле, возможно, – лишь верхушка грандиозного айсберга. А то и прикрытие реальной и эффективно действующей в США российской разведсети
Одновременный арест в США сразу 10 агентов российской разведки породил фурор по обе стороны океана. И в Америке, и в России закричали о возвращении к методам холодной войны. Особенно всех возмутил тот факт, что разоблачение шпионской сети произошло сразу после визита Дмитрия Медведева. Выходит дело, русским верить нельзя! – говорили в США. А в Москве привычно твердили о неких реакционных «кругах» и «силах», ведущих подкоп под политику «перезагрузки». Успокоившись, в обеих странах стали говорить, что это не шпионаж, а какой-то фарс. Да ведь всякий шпионаж – в значительной мере фарс, оперетта и мыльная опера. В героическую сагу его превратили сами шпионы.
Похожий на раскрытую книгу многоквартирный дом, в котором жили Патриша Миллз и Майкл Зотолли, они же Наталья Переверзева и Михаил Куцик, хорошо виден с моего балкона. Мы ходили за продуктами в один и тот же супермаркет, играли в теннис на одних и тех же кортах, а через три года их старший сын пошел бы в ту же начальную школу, в которую ходила моя дочь.
Ничего удивительного тут нет: в Вашингтоне и его ближайших пригородах концентрация шпионов, бывших и действующих, такова, что с ними сложно не столкнуться, просто не всякий знает их в лицо. Здесь есть Международный музей шпионажа, в котором подвизаются отставные рыцари плаща и кинжала, автобусные экскурсии по местам шпионской славы и букинистический магазин, специализирующийся на книгах по истории разведки, где собираются покалякать ветераны невидимого фронта. Осенью 1994 года мы с женой приехали в Вашингтон, вышли утром из отеля – и первым же прохожим, который шел нам навстречу, оказался Олег Калугин. Он меня узнал, но виду не подал, только сердито зыркнул исподлобья. А однажды в моем доме познакомились бывший сотрудник ЦРУ и отставной полковник ГРУ – когда-то они работали друг против друга, но никогда прежде не встречались.
Соседи арестованных агентов, на которых за неимением других объектов набросилось телевидение, ахают, изумляются – мол, совсем были не похожи на шпионов, и вот надо же! – но воспринимают свое соседство с ними скорее как курьез, нежели как источник опасности. Это, конечно, нормальная, здоровая реакция, ничего похожего на угрюмую шпиономанию конца 1940-х – 50-х годов. А то обстоятельство, что шпионы не были похожи на шпионов, говорит в их пользу – хорошо маскировались. Впрочем, шпионаж – это такое ремесло, в котором личина прирастает к лицу. Скажем, среди арестованных есть три семейные пары. Прокуроры упорно называют эти браки фиктивными, но ведь дети, родившиеся от этих браков, настоящие.