Приведенные выше слова были произнесены лауреатом Нобелевской премии Александром Солженицыным 23 августа 1973 года в интервью агентству «Ассошиэйтед пресс» и газете «Монд». В то время он, конечно же, не знал, как близки были его слова к истине. Он узнает об этом почти двадцать лет спустя, в феврале 1992 года.
...Отставной подполковник тяжело дышал. Почти целые сутки он трясся в пропахшем человеческим потом и горелым углем вагоне; потом еще долго странствовал по гранитным кишкам московской «подземки», то и дело сверяясь с адресом, нацарапанным на клочке бумажки; плутал по загаженным переулкам, покуда наконец не добрался до нашего тупика, отворил дверь и, останавливаясь перевести дыхание чуть ли не на каждом лестничном пролете, поднялся на последний этаж. Дальше идти было некуда.
Двадцать лет молчал отставной подполковник Управления КГБ по Ростовской области Борис Иванов о своем и чужом грехе. Двадцать лет носил он в себе горькую тайну, одно лишь упоминание о которой в прежние времена могло стоить подполковнику не только карьеры, но даже и жизни. Теперь, когда времена изменились, а действующие лица и исполнители той давней истории кто умер, а кто отправлен на пенсию, Борис Иванов решился покаяться. Он один. Остальные участники покушения на Солженицына до сих пор молчат.
И вот, опустившись на стул, отставной подполковник вынул из потертого портфеля то, ради чего он, не доверяя почте и даже собственному сыну, отправился к нам в такую даль: несколько страничек подслеповатого машинописного текста.

Здоровье Ельцина стало видимым воплощением состояния страны. Он перенес два сердечных приступа... Ельцин также выработал замкнутый стиль правления, напоминавший византийский двор. Самым доверенным помощником президента стал его телохранитель, бывший автомеханик Александр Коржаков.
– Конечно, Коржаков не слишком хорошо образован и у него странные представления о правах человека, но он в высшей степени предан Ельцину, — говорила мне Галина Старовойтова, бывший кремлевский советник, а ныне депутат Думы от Санкт-Петербурга.
Адрес Коржакова явственно отражает его положение: он живет на юго-западе Москвы, на улице Осенней, 4, в том же доме, что и Ельцин, премьер-министр Виктор Черномырдин, мэр Москвы Юрий Лужков, бывшие министры обороны и государственной безопасности и другие высокопоставленные особы. Единственно, кто мог притязать на большую интимность с Ельциным, это его жена Наина и их младшая дочь Татьяна.

Прошло два с лишним года, а Аслан все не может забыть, как вытаскивал из-под завала трупов и обломков бесланской школы первую «свою» девочку. Потянул ее за плечи – и кожа с детского тела сползла, словно это была не кожа, а какая-то майка, и осталась у него в руках. Он почувствовал, что теряет сознание, но, захлебываясь от неудержимой рвоты, дотянул труп до окна, перевалился через подоконник и несколько минут приходил в себя.
Уже поздно вечером, вернувшись в свой кабинет в здании Правобережного РОВД, находящемся в нескольких десятках метров от злополучной школы, Аслан долго, взахлеб плакал – чтобы не сказать «рыдал» или «ревел», – упав лицом на стол и не обратив внимания на секретаршу отдела, которая принесла чашку чая и тихо, на цыпочках, удалилась. Он вообще впервые плакал за много последних лет своей жизни. Говорит, что слез не было, даже когда хоронил несколько лет назад младенца-сына. А тут как накатило…